Марія Проніна
Колажний дрейф
Серія колажів; папір, ножиці, скотч, клей
Робота створена в рамках резиденції «Underwater. Щасливцеве», 2021
У меня коллажный дрейф. Сегодня Протяг рассказывал про интересные дрейфы, я вспоминала свои. И поняла, что эту серию я делаю по тому же принципу: дрейфую по материалу и слой за слоем накладываю смыслы. Как слоеный пирог. Только направление одно – гендерно обусловленное насилие в исторической перспективе и сегодня: что заставляли делать, что запрещали, какие угодные патриархальной системе привычки прививали. Все это превратилось в начинку по совершенно новому рецепту – в этот коллажный дрейф.
 
Я исследовала своё отношение к культуре гендерно обусловленного насилия в течение полугода. У меня была книга с красивыми фотографиями в стиле БДСМ, с акцентом на доминатрикс – мне подарила ее Римма из Феминистической мастерской во Львове, когда я приезжала туда в 2019. Такие книги – как деликатес, который не хочется съедать сразу, а хочется смаковать какое-то время. И я подумала, что это может быть хорошей основой для моего проекта.
 
Кто-то отдала мне свой драгоценный журнал, где была статья о Жанне Д’Арк – о том как ее образ менялся и преподносился в культуре в разные исторические периоды. Там были как репродукции гравюр, так и фотографии из спектаклей и фильмов, в которых она была главной героиней. Хотя скорее речь шла не столько о Жанне Д’Арк, сколько о собирательном образе женщин-рыцаринь. Ведь несмотря на то, что кроме Жанны были и другие, именно она стала олицетворять в истории борчинь, женщин-воительниц. Мне кажется, причина в том, что исторически Жанна ближе к нам, чем те же сильные и свободные амазонки, о которых осталось значительно меньше информации. Поэтому я взяла образ женщин-рыцаринь как образ борьбы и соединила его с образом женщин в БДСМ-культуре, который допускается и объясняется патриархальным обществом, поскольку он может служить для сексуального удовлетворения отдельных мужчин.
 
Мой друг передал мне журналы из Киева, в одном из которых был раздел о пластической хирургии. А также дома с садами и цветами, которые выглядели словно гарантия: после пластической хирургии все мы будем жить в этих домах и носить эти украшения. Вы будете как эти самые цветы в цветнике – какой-нибудь состоятельный мужчина обязательно захочет забрать вас к себе. Я привнесла этот элемент современности в сюжеты своих коллажей. Ведь мы постоянно слышим, что красота женщины – это ее пропуск в мир без забот, или как там.
 
На лавочке в Мариуполе я нашла сверток рекламы пищевых добавок и бадов, моющих средств, средств по уходу за телом, розыгрышей сотен тысяч гривен, которые выиграют все! Не выиграет никто. В момент обнаружения этого подмота бумаги мы гуляли с дуэтом Krolikowski Art и обсуждали с Александрой процесс создания стихов и коллажей – что он стихиен, что можно уловить веяние настроения на улице и потом перенести это все в плоскость стиха или визуального изображения. Я подобрала эту пачку и сказала ей, что именно так я нахожу значительную часть материала.
Я рассредоточила эти элементы по своим коллажам.
 
Каждый раз из одного источника я на 13 работ накладывала по 1 элементу и прятала папку с коллажами до следующего поступления материала.
 
Сережа в заброшке нашел два выпуска православного журнала конца 80-х – начала 90-х, которые, конечно, сразу привлекли мое внимание. Но журнал был принесен на мои воркшопы по коллажам в арт-кластер, где я работаю. Я ждала. И когда наконец-то хозяин этой макулатуры сказал мне, что закончил с вырезками из журнала, я отнесла его домой и покрыла свои работы новыми 13-ю элементами. «Христианский патриархат» – вот чего не хватало в моем коллажном пироге (да и способ нахождения этого журнала мне очень близок). Ведь для меня основа гендерно обусловленного насилия именно в этой патриархальной системе: то, что мужчины когда-то очень давно построили религию именно так, чтобы женщины в этой системе занимали подчиненное положение. Хотя Иисус был феминистом и призывал к любви, равенству и прощению.
 
Дальше я накладываю элементы хаотично. Мне нравится коллажирование, потому что это односторонняя коллаборация, с кем я захочу. Мне однажды сказали, что любой измененный коллажем предмет искусства становится новым искусством и не нарушает авторских прав. За коллажи никто никогда не предъявит. И я даю себе возможность наложить пару слоев так, как мне хочется. Потому что мне казалось, что процесс застопорился, и его надо немного подтолкнуть.
 
Сейчас я накладываю слой из журнала «Шо» 2015 года – я с ним коллаборирую, хочет он того или нет. Этот журнал очень повлиял на мое взросление в Донецке в далеких 2004-2008 годах. Когда студенткой я ездила во Львов на каникулы, всегда пыталась найти и купить все выпуски, потому что у нас они не продавались. А это был для меня очень важный источник осмысления украинской культуры. Теперь я могу резать эти журналы на свои смыслы.
 
За сценой в ТЮ лежала пара ящиков стихов какого-то деда. Сами стихи его – кринж, а вот названия – кайф. Я взяла два сборника, чтобы вынизать оттуда слова и фразы для завершающего слоя своих коллажей. Эту серию мне хотелось сделать на украинском языке, будто бы защитить ее «мовой».
 
Все незаконченные коллажи и книги деда я взяла с собой на Арабатскую стрелку, чтобы дополнить их местной прессой и вдохновением от общения с женщинами, которые были там со мной. Валя и Юля раздобыли мне местных газет, и я выбрала оттуда образы всех женщин, пригласив их в новую вселенную.
 
А дед из начала нулевых – это голос всех этих работ. Все его слова и фразы в моем коллажном дрейфе перестали быть его и стали моими. Я их перемешала, соединила с образами и сюжетами. Теперь забудьте, что это слова деда. Это мои слова.
 
Добро пожаловать в мой коллажный дрейф.